Я кинорежиссер, фотограф и арт-директор.
Работаю как с коммерческими клиентами, так и с личными проектами.
Я кинорежиссер, фотограф
и арт-директор.
и арт-директор.
Работаю как с коммерческими
клиентами, так и с личными
проектами.
клиентами, так и с личными
проектами.
Человек движется через пространство, лишённое примет времени и места. Его путь разворачивается внутри красного поля — среды, напоминающей одновременно внутренний ландшафт сознания и пространство рождения, тревоги, памяти. В центре этого мира возникает портал — простая
Human form
Credits of the “HUMAN FORM” :
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Albert Damscry
baсkstage cameramen: Toprocket;
gaffer light manager: Roofat Kazimov
gaffer light manager: Kirill Nikolaev
Mua: Nadya Imadginarium
Mua: Youngklubnika
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Albert Damscry
baсkstage cameramen: Toprocket;
gaffer light manager: Roofat Kazimov
gaffer light manager: Kirill Nikolaev
Mua: Nadya Imadginarium
Mua: Youngklubnika
Человек движется через пространство, лишённое примет времени и места. Его путь разворачивается внутри красного поля — среды, напоминающей одновременно внутренний ландшафт сознания и пространство рождения, тревоги, памяти. В центре этого мира возникает портал — простая геометрическая форма, обозначающая границу между различными состояниями существования. Приближаясь к нему, герой сталкивается
не с препятствием, а с возможностью перехода. Заглянув внутрь, он обнаруживает иную реальность.
По ту сторону находится пространство, населённое фигурами, существующими по собственным законам. Они не ожидают его появления и не стремятся
к взаимодействию. Их внимание возникает лишь на мгновение — в тот самый момент, когда чужое присутствие нарушает привычный порядок их мира. Взгляд становится первым и единственным актом соприкосновения между двумя измерениями. Ни одна из сторон не успевает сделать следующий шаг.
Видео обрывается в точке перехода. В работе отсутствует завершение, поскольку её предметом является не событие, а состояние. "Human Form" исследует момент, в котором человек впервые оказывается перед неизвестным — перед пространством, существовавшим до его появления и продолжающим существовать независимо от него.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал выступает образом границы между внутренним и внешним, индивидуальным и коллективным, известным
и непостижимым. Герой оказывается не завоевателем нового мира, а его случайным свидетелем. Его появление становится кратким нарушением порядка, после которого оба пространства продолжают своё существование в ожидании следующей встречи.
"Human Form" — это размышление о человеческом присутствии как о временной форме, возникающей на границе реальностей и пытающейся распознать собственное отражение в неизвестном.
не с препятствием, а с возможностью перехода. Заглянув внутрь, он обнаруживает иную реальность.
По ту сторону находится пространство, населённое фигурами, существующими по собственным законам. Они не ожидают его появления и не стремятся
к взаимодействию. Их внимание возникает лишь на мгновение — в тот самый момент, когда чужое присутствие нарушает привычный порядок их мира. Взгляд становится первым и единственным актом соприкосновения между двумя измерениями. Ни одна из сторон не успевает сделать следующий шаг.
Видео обрывается в точке перехода. В работе отсутствует завершение, поскольку её предметом является не событие, а состояние. "Human Form" исследует момент, в котором человек впервые оказывается перед неизвестным — перед пространством, существовавшим до его появления и продолжающим существовать независимо от него.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал выступает образом границы между внутренним и внешним, индивидуальным и коллективным, известным
и непостижимым. Герой оказывается не завоевателем нового мира, а его случайным свидетелем. Его появление становится кратким нарушением порядка, после которого оба пространства продолжают своё существование в ожидании следующей встречи.
"Human Form" — это размышление о человеческом присутствии как о временной форме, возникающей на границе реальностей и пытающейся распознать собственное отражение в неизвестном.
video-installetion
Человек движется через пространство,
лишённое примет времени и места. Его путь
разворачивается внутри красного поля
— среды, напоминающей одновременно
внутренний ландшафт сознания
и пространство рождения, тревоги, памяти.
лишённое примет времени и места. Его путь
разворачивается внутри красного поля
— среды, напоминающей одновременно
внутренний ландшафт сознания
и пространство рождения, тревоги, памяти.
Человек движется через пространство,
лишённое примет времени и места. Его путь
разворачивается внутри красного поля
— среды, напоминающей одновременно
внутренний ландшафт сознания
и пространство рождения, тревоги, памяти.
В центре этого мира возникает портал
— простая геометрическая форма,
обозначающая границу между различными
состояниями существования. Приближаясь
к нему, герой сталкивается не с препятствием,
а с возможностью перехода. Заглянув внутрь,
он обнаруживает иную реальность.
По ту сторону находится пространство,
населённое фигурами, существующими
по собственным законам. Они не ожидают его
появления и не стремятся к взаимодействию.
Их внимание возникает лишь на мгновение
— в тот самый момент, когда чужое присутствие нарушает привычный порядок их мира.
Взгляд становится первым и единственным
актом соприкосновения между двумя
измерениями. Ни одна из сторон не успевает
сделать следующий шаг.
Видео обрывается в точке перехода.
В работе отсутствует завершение, поскольку
её предметом является не событие,
а состояние. "Human Form" исследует момент,
в которомчеловек впервые оказывается перед
неизвестным — перед пространством,
существовавшим до его появления
и продолжающим существовать независимо
от него.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал
выступает образом границы между
внутренним и внешним, индивидуальным
и коллективным, известным и непостижимым.
Герой оказывается не завоевателем нового
мира, а его случайным свидетелем.
Его появление становится кратким
нарушением порядка, после которого оба
пространства продолжают своё существование
в ожидании следующей встречи.
"Human Form" — это размышление
о человеческом присутствии как о временной
форме, возникающей на границе реальностей
и пытающейся распознать собственное
отражение в неизвестном.
лишённое примет времени и места. Его путь
разворачивается внутри красного поля
— среды, напоминающей одновременно
внутренний ландшафт сознания
и пространство рождения, тревоги, памяти.
В центре этого мира возникает портал
— простая геометрическая форма,
обозначающая границу между различными
состояниями существования. Приближаясь
к нему, герой сталкивается не с препятствием,
а с возможностью перехода. Заглянув внутрь,
он обнаруживает иную реальность.
По ту сторону находится пространство,
населённое фигурами, существующими
по собственным законам. Они не ожидают его
появления и не стремятся к взаимодействию.
Их внимание возникает лишь на мгновение
— в тот самый момент, когда чужое присутствие нарушает привычный порядок их мира.
Взгляд становится первым и единственным
актом соприкосновения между двумя
измерениями. Ни одна из сторон не успевает
сделать следующий шаг.
Видео обрывается в точке перехода.
В работе отсутствует завершение, поскольку
её предметом является не событие,
а состояние. "Human Form" исследует момент,
в которомчеловек впервые оказывается перед
неизвестным — перед пространством,
существовавшим до его появления
и продолжающим существовать независимо
от него.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал
выступает образом границы между
внутренним и внешним, индивидуальным
и коллективным, известным и непостижимым.
Герой оказывается не завоевателем нового
мира, а его случайным свидетелем.
Его появление становится кратким
нарушением порядка, после которого оба
пространства продолжают своё существование
в ожидании следующей встречи.
"Human Form" — это размышление
о человеческом присутствии как о временной
форме, возникающей на границе реальностей
и пытающейся распознать собственное
отражение в неизвестном.
Credits of the “HUMAN FORM” :
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Albert Damscry
baсkstage cameramen: Toprocket;
gaffer light manager: Roofat Kazimov
gaffer light manager: Kirill Nikolaev
Mua: Nadya Imadginarium
Mua: Youngklubnika
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Albert Damscry
baсkstage cameramen: Toprocket;
gaffer light manager: Roofat Kazimov
gaffer light manager: Kirill Nikolaev
Mua: Nadya Imadginarium
Mua: Youngklubnika
video-installetion
Human form
В центре пространства находится обнажённая женская фигура. Её тело на чёрном столе, словно объект наблюдения, исследования или ритуального действия. Рядом расположен портал — уменьшенная версия прохода между мирами, сведённая до размеров человеческого взгляда. Склонившись к отверстию, героиня всматривается внутрь. По ту сторону она обнаруживает собственное
Dialogue with yourself
В центре пространства находится обнажённая женская фигура. Её тело на чёрном столе, словно объект наблюдения, исследования или ритуального действия. Рядом расположен портал — уменьшенная версия прохода между мирами, сведённая до размеров человеческого взгляда. Склонившись к отверстию, героиня всматривается внутрь. По ту сторону она обнаруживает собственное присутствие. Наблюдающая и наблюдаемая существуют одновременно, образуя замкнутую систему отражений, в которой субъект
и объект постепенно теряют различия.
Вокруг собираются безмолвные фигуры. Они окружают происходящее, но не участвуют в нём напрямую. Их присутствие напоминает о силах, существующих за пределами индивидуального опыта, — о языке, социальных конструкциях, культурной памяти, коллективных представлениях и ожиданиях, незаметно формирующих внутренний мир человека.
Постепенно становится неясно, кому принадлежит голос, звучащий внутри сознания. Мысли возникают как нечто личное, однако
их происхождение остаётся скрытым. То, что воспринимается как внутренний монолог, может оказаться эхом множества внешних влияний, давно ставших частью человеческой идентичности.
В финале появляется фигура мужчины с церемониальным клинком. Его появление не несёт завершения повествования
и не объясняет происходящее. Он возникает как знак возможного перехода, жертвоприношения или трансформации. Видео обрывается в момент наивысшего ожидания, оставляя зрителя на границе между наблюдением и действием.
В контексте проекта "URBI & ORBI" работа исследует пространство, в котором человек обнаруживает себя свидетелем собственного сознания. Личность предстаёт не источником мыслей, а местом их временного проявления. Внутренний диалог оказывается
не разговором человека с самим собой, а пересечением множества голосов, происхождение которых невозможно установить окончательно.
"Internal Dialogue" обращается к хрупкой границе между индивидуальным опытом и коллективным сознанием, ставя вопрос о том,
где заканчивается человек и начинается мир, говорящий внутри него.
и объект постепенно теряют различия.
Вокруг собираются безмолвные фигуры. Они окружают происходящее, но не участвуют в нём напрямую. Их присутствие напоминает о силах, существующих за пределами индивидуального опыта, — о языке, социальных конструкциях, культурной памяти, коллективных представлениях и ожиданиях, незаметно формирующих внутренний мир человека.
Постепенно становится неясно, кому принадлежит голос, звучащий внутри сознания. Мысли возникают как нечто личное, однако
их происхождение остаётся скрытым. То, что воспринимается как внутренний монолог, может оказаться эхом множества внешних влияний, давно ставших частью человеческой идентичности.
В финале появляется фигура мужчины с церемониальным клинком. Его появление не несёт завершения повествования
и не объясняет происходящее. Он возникает как знак возможного перехода, жертвоприношения или трансформации. Видео обрывается в момент наивысшего ожидания, оставляя зрителя на границе между наблюдением и действием.
В контексте проекта "URBI & ORBI" работа исследует пространство, в котором человек обнаруживает себя свидетелем собственного сознания. Личность предстаёт не источником мыслей, а местом их временного проявления. Внутренний диалог оказывается
не разговором человека с самим собой, а пересечением множества голосов, происхождение которых невозможно установить окончательно.
"Internal Dialogue" обращается к хрупкой границе между индивидуальным опытом и коллективным сознанием, ставя вопрос о том,
где заканчивается человек и начинается мир, говорящий внутри него.
video-installetion
Credits of the “INTERNAL DIALOGUE” :
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mitya Chingachgluki
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Mua: Julia Tihonova
Mua: Sonik
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mitya Chingachgluki
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Mua: Julia Tihonova
Mua: Sonik
В центре пространства находится обнажённая
женская фигура. Её тело на чёрном столе,
словно объект наблюдения, исследования
или ритуального действия. Рядом расположен
портал — уменьшенная версия прохода между
мирами, сведённая до размеров
человеческого взгляда.
Склонившись к отверстию, героиня
всматривается внутрь. По ту сторону она
обнаруживает собственное присутствие.
Наблюдающая и наблюдаемая существуют
одновременно, образуя замкнутую систему
отражений, в которой субъект и объект
постепенно теряют различия.
Вокруг собираются безмолвные фигуры. Они
окружают происходящее, но не участвуют
в нём напрямую. Их присутствие напоминает
о силах, существующих за пределами
индивидуального опыта, — о языке,
социальных конструкциях, культурной памяти,
коллективных представлениях и ожиданиях,
незаметно формирующих внутренний
мир человека.
Постепенно становится неясно, кому
принадлежит голос, звучащий внутри
сознания. Мысли возникают как нечто личное,
однако их происхождение остаётся скрытым.
То, что воспринимается как внутренний
монолог, может оказаться эхом множества
внешних влияний, давно ставших частью
человеческой идентичности.
В финале появляется фигура мужчины
с церемониальным клинком. Его появление
не несёт завершения повествования
и не объясняет происходящее. Он возникает
как знак возможного перехода,
жертвоприношения или трансформации.
Видео обрывается в момент наивысшего
ожидания, оставляя зрителя на границе между
наблюдением и действием.
В контексте проекта "URBI & ORBI" работа
исследует пространство, в котором человек
обнаруживает себя свидетелем собственного
сознания. Личность предстаёт не источником
мыслей, а местом их временного проявления.
Внутренний диалог оказывается
не разговором человека с самим собой,
а пересечением множества голосов,
происхождение которых невозможно
установить окончательно.
"Internal Dialogue" обращается к хрупкой
границе между индивидуальным опытом
и коллективным сознанием, ставя вопрос
о том, где заканчивается человек и начинается
мир, говорящий внутри него.
женская фигура. Её тело на чёрном столе,
словно объект наблюдения, исследования
или ритуального действия. Рядом расположен
портал — уменьшенная версия прохода между
мирами, сведённая до размеров
человеческого взгляда.
Склонившись к отверстию, героиня
всматривается внутрь. По ту сторону она
обнаруживает собственное присутствие.
Наблюдающая и наблюдаемая существуют
одновременно, образуя замкнутую систему
отражений, в которой субъект и объект
постепенно теряют различия.
Вокруг собираются безмолвные фигуры. Они
окружают происходящее, но не участвуют
в нём напрямую. Их присутствие напоминает
о силах, существующих за пределами
индивидуального опыта, — о языке,
социальных конструкциях, культурной памяти,
коллективных представлениях и ожиданиях,
незаметно формирующих внутренний
мир человека.
Постепенно становится неясно, кому
принадлежит голос, звучащий внутри
сознания. Мысли возникают как нечто личное,
однако их происхождение остаётся скрытым.
То, что воспринимается как внутренний
монолог, может оказаться эхом множества
внешних влияний, давно ставших частью
человеческой идентичности.
В финале появляется фигура мужчины
с церемониальным клинком. Его появление
не несёт завершения повествования
и не объясняет происходящее. Он возникает
как знак возможного перехода,
жертвоприношения или трансформации.
Видео обрывается в момент наивысшего
ожидания, оставляя зрителя на границе между
наблюдением и действием.
В контексте проекта "URBI & ORBI" работа
исследует пространство, в котором человек
обнаруживает себя свидетелем собственного
сознания. Личность предстаёт не источником
мыслей, а местом их временного проявления.
Внутренний диалог оказывается
не разговором человека с самим собой,
а пересечением множества голосов,
происхождение которых невозможно
установить окончательно.
"Internal Dialogue" обращается к хрупкой
границе между индивидуальным опытом
и коллективным сознанием, ставя вопрос
о том, где заканчивается человек и начинается
мир, говорящий внутри него.
В центре пространства находится обнажённая
женская фигура. Её тело на чёрном столе,
словно объект наблюдения, исследования
или ритуального действия. Рядом расположен
портал — уменьшенная версия прохода между
мирами, сведённая до размеров
человеческого взгляда.
женская фигура. Её тело на чёрном столе,
словно объект наблюдения, исследования
или ритуального действия. Рядом расположен
портал — уменьшенная версия прохода между
мирами, сведённая до размеров
человеческого взгляда.
Credits of the
“INTERNAL DIALOGUE” :
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mitya Chingachgluki
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Mua: Julia Tihonova, Sonik
“INTERNAL DIALOGUE” :
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
style: Nikolay Slezko
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mitya Chingachgluki
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Mua: Julia Tihonova, Sonik
video-installetion
Dialogue with yourself
ROMAN LINZA: Мне никогда не нравились бэкстейджи. Меня мало интересовало всё, что происходит за пределами кадра: подготовка, ожидание, технические ошибки, случайности, несовершенство процесса. Искусство начинается там, где заканчивается производство искусства. Только образ. Только игра. Только драма. Поэтому появление этого фильма выглядит почти недоразумением. Или, возможно, вмешательством сил, природу которых невозможно определить. Так появляется Егор М.
Он не является участником событий в привычном смысле. Он не принадлежит миру видеоинсталляций “URBI & ORBI”, но постоянно находится рядом с ним. Его голос сопровождает съёмочный процесс, наблюдает за происходящим
и пытается осмыслить увиденное. Постепенно комментарии превращаются в самостоятельное повествование, а сам наблюдатель становится одной из центральных фигур фильма.
До нас дошла лишь часть его материалов. Значительный объём записей считается утраченным. Сохранившиеся фрагменты позволяют предположить существование нескольких типов дневников: дневников внешних событий
и внутренних переживаний, личных заметок и коллективных хроник, документов съёмочного процесса и записей,
Он не является участником событий в привычном смысле. Он не принадлежит миру видеоинсталляций “URBI & ORBI”, но постоянно находится рядом с ним. Его голос сопровождает съёмочный процесс, наблюдает за происходящим
и пытается осмыслить увиденное. Постепенно комментарии превращаются в самостоятельное повествование, а сам наблюдатель становится одной из центральных фигур фильма.
До нас дошла лишь часть его материалов. Значительный объём записей считается утраченным. Сохранившиеся фрагменты позволяют предположить существование нескольких типов дневников: дневников внешних событий
и внутренних переживаний, личных заметок и коллективных хроник, документов съёмочного процесса и записей,
ROMAN LINZA: Мне никогда не нравились бэкстейджи. Меня мало интересовало всё, что происходит за пределами кадра: подготовка, ожидание, технические ошибки, случайности, несовершенство процесса. Искусство начинается там, где заканчивается производство искусства. Только образ. Только игра. Только драма. Поэтому появление этого фильма выглядит почти недоразумением. Или, возможно, вмешательством сил, природу которых невозможно определить. Так появляется Егор М.
Он не является участником событий в привычном смысле. Он не принадлежит миру видеоинсталляций “URBI & ORBI”, но постоянно находится рядом с ним. Его голос сопровождает съёмочный процесс, наблюдает за происходящим
и пытается осмыслить увиденное. Постепенно комментарии превращаются в самостоятельное повествование, а сам наблюдатель становится одной из центральных фигур фильма.
До нас дошла лишь часть его материалов. Значительный объём записей считается утраченным. Сохранившиеся фрагменты позволяют предположить существование нескольких типов дневников: дневников внешних событий
и внутренних переживаний, личных заметок и коллективных хроник, документов съёмочного процесса и записей, происхождение которых невозможно установить достоверно. Именно эти материалы составляют основу фильма. Следуя за уцелевшими фрагментами архива, зритель наблюдает создание серии видеоинсталляций “URBI & ORBI”
и одновременно сталкивается с попыткой их интерпретации. Егор М. не объясняет произведения и не предлагает окончательных выводов. Его размышления становятся частью более широкого исследования о природе образов, памяти, наблюдения и коллективного опыта.
Фильм развивается как расследование судьбы самих дневников. Первая часть носит характер творческой записной книжки и фиксирует рождение художественной системы “URBI & ORBI” из случайностей, решений, ошибок и озарений. Вторая постепенно смещается в область субъективного опыта, где документальное наблюдение начинает смешиваться с личной мифологией, а факты — с интерпретациями.
Граница между автором, наблюдателем и персонажем становится всё менее различимой. То, что начиналось как хроника создания произведений искусства, постепенно превращается в самостоятельное произведение о человеке, пытающемся понять мир через наблюдение за ним. В конечном счёте фильм рассказывает не столько о создании серии “URBI & ORBI”, сколько о самом акте наблюдения — о взгляде, который превращает событие в историю,
а историю — в миф.
Он не является участником событий в привычном смысле. Он не принадлежит миру видеоинсталляций “URBI & ORBI”, но постоянно находится рядом с ним. Его голос сопровождает съёмочный процесс, наблюдает за происходящим
и пытается осмыслить увиденное. Постепенно комментарии превращаются в самостоятельное повествование, а сам наблюдатель становится одной из центральных фигур фильма.
До нас дошла лишь часть его материалов. Значительный объём записей считается утраченным. Сохранившиеся фрагменты позволяют предположить существование нескольких типов дневников: дневников внешних событий
и внутренних переживаний, личных заметок и коллективных хроник, документов съёмочного процесса и записей, происхождение которых невозможно установить достоверно. Именно эти материалы составляют основу фильма. Следуя за уцелевшими фрагментами архива, зритель наблюдает создание серии видеоинсталляций “URBI & ORBI”
и одновременно сталкивается с попыткой их интерпретации. Егор М. не объясняет произведения и не предлагает окончательных выводов. Его размышления становятся частью более широкого исследования о природе образов, памяти, наблюдения и коллективного опыта.
Фильм развивается как расследование судьбы самих дневников. Первая часть носит характер творческой записной книжки и фиксирует рождение художественной системы “URBI & ORBI” из случайностей, решений, ошибок и озарений. Вторая постепенно смещается в область субъективного опыта, где документальное наблюдение начинает смешиваться с личной мифологией, а факты — с интерпретациями.
Граница между автором, наблюдателем и персонажем становится всё менее различимой. То, что начиналось как хроника создания произведений искусства, постепенно превращается в самостоятельное произведение о человеке, пытающемся понять мир через наблюдение за ним. В конечном счёте фильм рассказывает не столько о создании серии “URBI & ORBI”, сколько о самом акте наблюдения — о взгляде, который превращает событие в историю,
а историю — в миф.
Idea; DOP; edit directed by: Roma Linza
Main face of the behind the scene film: Egor Mozgovoy
Executive producer: Alexandr Battalov
Style: Nikoly Slezko
Executive producer: Aleksander Matzansky
Executive producer: Just Chi
Executive producer: Sergey TAKE CUT
Cameraman: Timotejeus Motskus
Art by: Kolya Mikheev
Dron pilot: evgeny gribnev backstage cameramen: Toproket, Alexander Matzansky, Roma linza
Music: Mitya Chingachgluki, Albert Damscry, Mark Bsc Anton, Schneider Plastiq
Gaffer light manager: Roofat Kazimov, Kirill Nikolaev
Mua: Daria Bondar Evgenia Strokan, Julia Tihonova, Nadya Imadginarium, Youngklubnika
SPECIAL THANKS ZHANNA MALITI, ALEXANDER MARKOVSKY
Main face of the behind the scene film: Egor Mozgovoy
Executive producer: Alexandr Battalov
Style: Nikoly Slezko
Executive producer: Aleksander Matzansky
Executive producer: Just Chi
Executive producer: Sergey TAKE CUT
Cameraman: Timotejeus Motskus
Art by: Kolya Mikheev
Dron pilot: evgeny gribnev backstage cameramen: Toproket, Alexander Matzansky, Roma linza
Music: Mitya Chingachgluki, Albert Damscry, Mark Bsc Anton, Schneider Plastiq
Gaffer light manager: Roofat Kazimov, Kirill Nikolaev
Mua: Daria Bondar Evgenia Strokan, Julia Tihonova, Nadya Imadginarium, Youngklubnika
SPECIAL THANKS ZHANNA MALITI, ALEXANDER MARKOVSKY
MODELS:
Nikita Elikarov
Nikolay Slezko
Alexey Paloma
Sofia Nexless
Diana Nikitina
Diana Bambl Di
Vlada Votrina
Dima Evans
Ksenia Volkova
Ellianna Fishman
Elga Deil
Why is Regina
Hanna Masalskay
Shilova
Toma Stalina
Zhadaeva Irina
Lisa Zakharova
Serzh Kornyukhov
Anna Khromova
Serebryanskaya Sofya
Khalili Sofya
Iuliia Tikhonova
Frieva Veronika
Serzh Kornyukhov
Daria Pasechnik
Irina Zhadaeva
Vsevolod Kotelnikov
Asya Voronova
Julia Tramel
Ilya Davidov
Alena Tsyganova
Irina Hip
Alina Katsieva
Katya Moskvina
Nikita Kireef
Vsevolod
Lesya Spase
Grushovskii Sasha
Ro Vixen
Lera Hib
Miss Jennifer
Moses Angel
Ndjebay Kokoye
Grigiry Shelchkov
Olya Bylkevich
Mironova Ekaterina
Vahroosheva Svetlana
Dimatravel
Angelique Budberg
Elizaveta Alexandrova
Lena Gochi
Lena Tsysoeva
Kovall Marrie
Darya Dotsen
Sophie Tsur
Anna Zeta
Rustamel Mamedlessi
Telesnay Maria
Dengerous to dream
Aanita
Anastasia Yarushina
Barbara
Luisa Lersulova
Kllementtina Kristina
Alexander Artemiev
Ira Ainswort
Sofia Os
Daniil Shlikov
Alena Curlyiam
Maria Fomfa
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
Nikita Elikarov
Nikolay Slezko
Alexey Paloma
Sofia Nexless
Diana Nikitina
Diana Bambl Di
Vlada Votrina
Dima Evans
Ksenia Volkova
Ellianna Fishman
Elga Deil
Why is Regina
Hanna Masalskay
Shilova
Toma Stalina
Zhadaeva Irina
Lisa Zakharova
Serzh Kornyukhov
Anna Khromova
Serebryanskaya Sofya
Khalili Sofya
Iuliia Tikhonova
Frieva Veronika
Serzh Kornyukhov
Daria Pasechnik
Irina Zhadaeva
Vsevolod Kotelnikov
Asya Voronova
Julia Tramel
Ilya Davidov
Alena Tsyganova
Irina Hip
Alina Katsieva
Katya Moskvina
Nikita Kireef
Vsevolod
Lesya Spase
Grushovskii Sasha
Ro Vixen
Lera Hib
Miss Jennifer
Moses Angel
Ndjebay Kokoye
Grigiry Shelchkov
Olya Bylkevich
Mironova Ekaterina
Vahroosheva Svetlana
Dimatravel
Angelique Budberg
Elizaveta Alexandrova
Lena Gochi
Lena Tsysoeva
Kovall Marrie
Darya Dotsen
Sophie Tsur
Anna Zeta
Rustamel Mamedlessi
Telesnay Maria
Dengerous to dream
Aanita
Anastasia Yarushina
Barbara
Luisa Lersulova
Kllementtina Kristina
Alexander Artemiev
Ira Ainswort
Sofia Os
Daniil Shlikov
Alena Curlyiam
Maria Fomfa
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
the documentary film
Point of view
Roman Linza: Мне никогда не нравились
бэкстейджи. Меня мало интересовало всё,
что происходит за пределами кадра:
подготовка, ожидание, технические ошибки,
случайности, несовершенство процесса.
Искусство начинается там, где заканчивается
производство искусства. Только образ. Только
игра. Только драма. Поэтому появление этого
фильма выглядит почти недоразумением.
Или, возможно, вмешательством сил, природу
которых невозможно определить.
Так появляется Егор М. Он не является
участником событий в привычном смысле.
Он не принадлежит миру видеоинсталляций
“URBI & ORBI”, но постоянно находится рядом
с ним. Его голос сопровождает съёмочный
процесс, наблюдает за происходящим
и пытается осмыслить увиденное.
Постепенно комментарии превращаются
в самостоятельное повествование, а сам
наблюдатель становится одной
из центральных фигур фильма.
До нас дошла лишь часть его материалов.
Значительный объём записей считается
утраченным. Сохранившиеся фрагменты
позволяют предположить существование
нескольких типов дневников: дневников
внешних событий и внутренних переживаний,
личных заметок и коллективных хроник,
документов съёмочного процесса и записей,
происхождение которых невозможно
установить достоверно. Именно эти
материалы составляют основу фильма. Следуя
за уцелевшими фрагментами архива, зритель
наблюдает создание серии видеоинсталляций
“URBI & ORBI” и одновременно сталкивается
с попыткой их интерпретации. Егор М.
не объясняет произведения и не предлагает
окончательных выводов. Его размышления
становятся частью более широкого
исследования о природе образов, памяти,
наблюдения и коллективного опыта.
Фильм развивается как расследование судьбы
самих дневников. Первая часть носит характер
творческой записной книжки и фиксирует
рождение художественной системы
“URBI & ORBI” из случайностей, решений,
ошибок и озарений. Вторая постепенно
смещается в область субъективного опыта,
где документальное наблюдение начинает
смешиваться с личной мифологией, а факты
— с интерпретациями.
Граница между автором, наблюдателем
и персонажем становится всё менее
различимой. То, что начиналось как хроника
создания произведений искусства, постепенно
превращается в самостоятельное
произведение о человеке, пытающемся понять
мир через наблюдение за ним. В конечном
счёте фильм рассказывает не столько
о создании серии “URBI & ORBI”, сколько
о самом акте наблюдения — о взгляде,
который превращает событие в историю,
а историю — в миф.
бэкстейджи. Меня мало интересовало всё,
что происходит за пределами кадра:
подготовка, ожидание, технические ошибки,
случайности, несовершенство процесса.
Искусство начинается там, где заканчивается
производство искусства. Только образ. Только
игра. Только драма. Поэтому появление этого
фильма выглядит почти недоразумением.
Или, возможно, вмешательством сил, природу
которых невозможно определить.
Так появляется Егор М. Он не является
участником событий в привычном смысле.
Он не принадлежит миру видеоинсталляций
“URBI & ORBI”, но постоянно находится рядом
с ним. Его голос сопровождает съёмочный
процесс, наблюдает за происходящим
и пытается осмыслить увиденное.
Постепенно комментарии превращаются
в самостоятельное повествование, а сам
наблюдатель становится одной
из центральных фигур фильма.
До нас дошла лишь часть его материалов.
Значительный объём записей считается
утраченным. Сохранившиеся фрагменты
позволяют предположить существование
нескольких типов дневников: дневников
внешних событий и внутренних переживаний,
личных заметок и коллективных хроник,
документов съёмочного процесса и записей,
происхождение которых невозможно
установить достоверно. Именно эти
материалы составляют основу фильма. Следуя
за уцелевшими фрагментами архива, зритель
наблюдает создание серии видеоинсталляций
“URBI & ORBI” и одновременно сталкивается
с попыткой их интерпретации. Егор М.
не объясняет произведения и не предлагает
окончательных выводов. Его размышления
становятся частью более широкого
исследования о природе образов, памяти,
наблюдения и коллективного опыта.
Фильм развивается как расследование судьбы
самих дневников. Первая часть носит характер
творческой записной книжки и фиксирует
рождение художественной системы
“URBI & ORBI” из случайностей, решений,
ошибок и озарений. Вторая постепенно
смещается в область субъективного опыта,
где документальное наблюдение начинает
смешиваться с личной мифологией, а факты
— с интерпретациями.
Граница между автором, наблюдателем
и персонажем становится всё менее
различимой. То, что начиналось как хроника
создания произведений искусства, постепенно
превращается в самостоятельное
произведение о человеке, пытающемся понять
мир через наблюдение за ним. В конечном
счёте фильм рассказывает не столько
о создании серии “URBI & ORBI”, сколько
о самом акте наблюдения — о взгляде,
который превращает событие в историю,
а историю — в миф.
Roman Linza: Мне никогда не нравились
бэкстейджи. Меня мало интересовало всё,
что происходит за пределами кадра:
подготовка, ожидание, технические ошибки,
случайности, несовершенство процесса.
Искусство начинается там, где заканчивается
производство искусства. Только образ. Только
игра. Только драма. Поэтому появление этого
фильма выглядит почти недоразумением.
Или, возможно, вмешательством сил, природу
которых невозможно определить.
Так появляется Егор М. Он не является
бэкстейджи. Меня мало интересовало всё,
что происходит за пределами кадра:
подготовка, ожидание, технические ошибки,
случайности, несовершенство процесса.
Искусство начинается там, где заканчивается
производство искусства. Только образ. Только
игра. Только драма. Поэтому появление этого
фильма выглядит почти недоразумением.
Или, возможно, вмешательством сил, природу
которых невозможно определить.
Так появляется Егор М. Он не является
Idea; DOP; edit directed by: Roma Linza
Main face of the behind the scene film: Egor Mozgovoy
Executive producer: Alexandr Battalov
Style: Nikoly Slezko
Executive producer: Aleksander Matzansky
Executive producer: Just Chi
Executive producer: Sergey TAKE CUT
Cameraman: Timotejeus Motskus
Art by: Kolya Mikheev
Dron pilot: evgeny gribnev backstage
Cameramen: Toproket, Alexander Matzansky, Roma linza
Music: Mitya Chingachgluki, Albert Damscry, Mark Bsc Anton, Schneider Plastiq
Gaffer light manager: Roofat Kazimov, Kirill Nikolaev
Mua: Daria Bondar Evgenia Strokan, Julia Tihonova, Nadya Imadginarium, Youngklubnika
SPECIAL THANKS ZHANNA MALITI, ALEXANDER MARKOVSKY
Main face of the behind the scene film: Egor Mozgovoy
Executive producer: Alexandr Battalov
Style: Nikoly Slezko
Executive producer: Aleksander Matzansky
Executive producer: Just Chi
Executive producer: Sergey TAKE CUT
Cameraman: Timotejeus Motskus
Art by: Kolya Mikheev
Dron pilot: evgeny gribnev backstage
Cameramen: Toproket, Alexander Matzansky, Roma linza
Music: Mitya Chingachgluki, Albert Damscry, Mark Bsc Anton, Schneider Plastiq
Gaffer light manager: Roofat Kazimov, Kirill Nikolaev
Mua: Daria Bondar Evgenia Strokan, Julia Tihonova, Nadya Imadginarium, Youngklubnika
SPECIAL THANKS ZHANNA MALITI, ALEXANDER MARKOVSKY
MODELS:
Nikita Elikarov
Nikolay Slezko
Alexey Paloma
Sofia Nexless
Diana Nikitina
Diana Bambl Di
Vlada Votrina
Dima Evans
Ksenia Volkova
Ellianna Fishman
Elga Deil
Why is Regina
Hanna Masalskay
Shilova
Toma Stalina
Zhadaeva Irina
Lisa Zakharova
Serzh Kornyukhov
Anna Khromova
Serebryanskaya Sofya
Khalili Sofya
Iuliia Tikhonova
Frieva Veronika
Serzh Kornyukhov
Daria Pasechnik
Irina Zhadaeva
Vsevolod Kotelnikov
Asya Voronova
Julia Tramel
Ilya Davidov
Alena Tsyganova
Irina Hip
Alina Katsieva
Katya Moskvina
Nikita Kireef
Vsevolod
Lesya Spase
Grushovskii Sasha
Ro Vixen
Lera Hib
Miss Jennifer
Moses Angel
Ndjebay Kokoye
Grigiry Shelchkov
Olya Bylkevich
Mironova Ekaterina
Vahroosheva Svetlana
Dimatravel
Angelique Budberg
Elizaveta Alexandrova
Lena Gochi
Lena Tsysoeva
Kovall Marrie
Darya Dotsen
Sophie Tsur
Anna Zeta
Rustamel Mamedlessi
Telesnay Maria
Dengerous to dream
Aanita
Anastasia Yarushina
Barbara
Luisa Lersulova
Kllementtina Kristina
Alexander Artemiev
Ira Ainswort
Sofia Os
Daniil Shlikov
Alena Curlyiam
Maria Fomfa
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
Nikita Elikarov
Nikolay Slezko
Alexey Paloma
Sofia Nexless
Diana Nikitina
Diana Bambl Di
Vlada Votrina
Dima Evans
Ksenia Volkova
Ellianna Fishman
Elga Deil
Why is Regina
Hanna Masalskay
Shilova
Toma Stalina
Zhadaeva Irina
Lisa Zakharova
Serzh Kornyukhov
Anna Khromova
Serebryanskaya Sofya
Khalili Sofya
Iuliia Tikhonova
Frieva Veronika
Serzh Kornyukhov
Daria Pasechnik
Irina Zhadaeva
Vsevolod Kotelnikov
Asya Voronova
Julia Tramel
Ilya Davidov
Alena Tsyganova
Irina Hip
Alina Katsieva
Katya Moskvina
Nikita Kireef
Vsevolod
Lesya Spase
Grushovskii Sasha
Ro Vixen
Lera Hib
Miss Jennifer
Moses Angel
Ndjebay Kokoye
Grigiry Shelchkov
Olya Bylkevich
Mironova Ekaterina
Vahroosheva Svetlana
Dimatravel
Angelique Budberg
Elizaveta Alexandrova
Lena Gochi
Lena Tsysoeva
Kovall Marrie
Darya Dotsen
Sophie Tsur
Anna Zeta
Rustamel Mamedlessi
Telesnay Maria
Dengerous to dream
Aanita
Anastasia Yarushina
Barbara
Luisa Lersulova
Kllementtina Kristina
Alexander Artemiev
Ira Ainswort
Sofia Os
Daniil Shlikov
Alena Curlyiam
Maria Fomfa
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
the documentary film
Point of view
Я был в очень долгом путешествии. Иногда я падал ночью на льду, тогда надо мной смеялся серп - это месяц-шутник. Утром его выгонял огненный шар, хотя серп не хотел уходить; потому что и серп, и шар никогда не ложились спать.
За этим порогом открывается иное пространство — улица, где время кажется одновременно застывшим
и продолжающимся. Здесь собраны персонажи, уже знакомые по другим эпизодам серии "URBI & ORBI": безучастные фигуры, застывшие в состоянии наблюдения, лишённого эмоционального отклика.
Среди них выделяется человек с полностью окрашенной в красный цвет головой. Он сидит в красном
раритетном автомобиле Porsche, превращаясь в неподвижный знак силы, которая не объясняет себя
и не требует объяснений. Его присутствие не является событием — скорее, это состояние мира,
в котором доминирует инерция и напряжение.
Ребёнок становится единственным, кто пересекает границу между пространствами. Его взгляд фиксирует
сцену, не интерпретируя её. Он не обладает системой смыслов, которая могла бы объяснить увиденное,
и именно это делает его восприятие предельно чистым.
В этом движении проявляется центральная фигура работы — человек до интерпретации, до страха,
до социальной роли. Существо, которое ещё не разделено на наблюдателя и объект наблюдения.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал вновь возникает как универсальный механизм перехода между
состояниями сознания. Но здесь он становится не архитектурной формой и не символом, а моментом разрыва опыта, в котором реальность на мгновение перестаёт быть объяснимой.
Работа обращается к представлению о человеческой природе как о поле игры, где сталкиваются силы,
предшествующие рациональному выбору. В этой системе ребёнок оказывается не образом возраста,
а состоянием восприятия — точкой, в которой мир ещё не разделён на добро и зло, свет и тьму,
наблюдателя и участника.
"Homo Ludens" фиксирует момент, в котором игра становится первичной формой существования,
а движение — единственным способом понимания реальности.
За этим порогом открывается иное пространство — улица, где время кажется одновременно застывшим
и продолжающимся. Здесь собраны персонажи, уже знакомые по другим эпизодам серии "URBI & ORBI": безучастные фигуры, застывшие в состоянии наблюдения, лишённого эмоционального отклика.
Среди них выделяется человек с полностью окрашенной в красный цвет головой. Он сидит в красном
раритетном автомобиле Porsche, превращаясь в неподвижный знак силы, которая не объясняет себя
и не требует объяснений. Его присутствие не является событием — скорее, это состояние мира,
в котором доминирует инерция и напряжение.
Ребёнок становится единственным, кто пересекает границу между пространствами. Его взгляд фиксирует
сцену, не интерпретируя её. Он не обладает системой смыслов, которая могла бы объяснить увиденное,
и именно это делает его восприятие предельно чистым.
В этом движении проявляется центральная фигура работы — человек до интерпретации, до страха,
до социальной роли. Существо, которое ещё не разделено на наблюдателя и объект наблюдения.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал вновь возникает как универсальный механизм перехода между
состояниями сознания. Но здесь он становится не архитектурной формой и не символом, а моментом разрыва опыта, в котором реальность на мгновение перестаёт быть объяснимой.
Работа обращается к представлению о человеческой природе как о поле игры, где сталкиваются силы,
предшествующие рациональному выбору. В этой системе ребёнок оказывается не образом возраста,
а состоянием восприятия — точкой, в которой мир ещё не разделён на добро и зло, свет и тьму,
наблюдателя и участника.
"Homo Ludens" фиксирует момент, в котором игра становится первичной формой существования,
а движение — единственным способом понимания реальности.
Я был в очень долгом путешествии. Иногда я падал ночью на льду, тогда надо мной смеялся серп - это месяц-шутник. Утром его выгонял огненный шар, хотя серп не хотел уходить; потому что и серп, и шар никогда не ложились спать.
За этим порогом открывается иное пространство — улица, где время кажется одновременно застывшим
и продолжающимся. Здесь собраны персонажи, уже знакомые по другим эпизодам серии "URBI & ORBI":
За этим порогом открывается иное пространство — улица, где время кажется одновременно застывшим
и продолжающимся. Здесь собраны персонажи, уже знакомые по другим эпизодам серии "URBI & ORBI":
Credits of the “JEALOUSY”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mark BSC
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
Mua: Evgenia Strokan
Mua: Nadya Imadginarium
Special thanks: Zhanna Maliti
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mark BSC
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
Mua: Evgenia Strokan
Mua: Nadya Imadginarium
Special thanks: Zhanna Maliti
Homo ludens
В центре тёмного пространства появляется фигура ребёнка. Его движение лишено цели
и знания маршрута, но в нём присутствует внутренняя необходимость — как будто путь уже существует до начала шага. Он приближается к отверстию, воспринимаемому как граница, проход или случайная трещина в реальности.
и знания маршрута, но в нём присутствует внутренняя необходимость — как будто путь уже существует до начала шага. Он приближается к отверстию, воспринимаемому как граница, проход или случайная трещина в реальности.
video-installetion
В центре тёмного пространства появляется фигура ребёнка. Его движение лишено цели
и знания маршрута, но в нём присутствует
внутренняя необходимость — как будто путь уже
существует до начала шага. Он приближается
к отверстию, воспринимаемому как граница,
проход или случайная трещина в реальности.
Я был в очень долгом путешествии. Иногда
я падал ночью на льду, тогда надо мной
смеялся серп - это месяц-шутник. Утром
его выгонял огненный шар, хотя серп не хотел
уходить; потому что и серп, и шар никогда
не ложились спать. За этим порогом
открывается иное пространство — улица,
где время кажется одновременно застывшим
и продолжающимся. Здесь собраны
персонажи, уже знакомые по другим эпизодам
серии "URBI & ORBI": безучастные фигуры,
застывшие в состоянии наблюдения,
лишённого эмоционального отклика.
Среди них выделяется человек с полностью
окрашенной в красный цвет головой. Он сидит
в красном раритетном автомобиле Porsche,
превращаясь в неподвижный знак силы,
которая не объясняет себя и не требует
объяснений. Его присутствие не является
событием — скорее, это состояние мира,
в котором доминирует инерция и напряжение.
Ребёнок становится единственным, кто
пересекает границу между пространствами.
Его взгляд фиксирует сцену, не интерпретируя
её. Он не обладает системой смыслов, которая
могла бы объяснить увиденное, и именно это
делает его восприятие предельно чистым.
В этом движении проявляется центральная
фигура работы — человек до интерпретации,
до страха, до социальной роли. Существо,
которое ещё не разделено на наблюдателя
и объект наблюдения.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал
вновь возникает как универсальный механизм
перехода между состояниями сознания.
Но здесь он становится не архитектурной
формой и не символом, а моментом разрыва
опыта, в котором реальность на мгновение перестаёт быть объяснимой. Работа
обращается к представлению
о человеческой природе как о поле игры,
где сталкиваются силы, предшествующие
рациональному выбору. В этой системе
ребёнок оказывается не образом возраста,
а состоянием восприятия — точкой, в которой
мир ещё не разделён на добро и зло, свет
и тьму, наблюдателя и участника.
"Homo Ludens" фиксирует момент, в котором
игра становится первичной формой
существования, а движение — единственным
способом понимания реальности.
и знания маршрута, но в нём присутствует
внутренняя необходимость — как будто путь уже
существует до начала шага. Он приближается
к отверстию, воспринимаемому как граница,
проход или случайная трещина в реальности.
Я был в очень долгом путешествии. Иногда
я падал ночью на льду, тогда надо мной
смеялся серп - это месяц-шутник. Утром
его выгонял огненный шар, хотя серп не хотел
уходить; потому что и серп, и шар никогда
не ложились спать. За этим порогом
открывается иное пространство — улица,
где время кажется одновременно застывшим
и продолжающимся. Здесь собраны
персонажи, уже знакомые по другим эпизодам
серии "URBI & ORBI": безучастные фигуры,
застывшие в состоянии наблюдения,
лишённого эмоционального отклика.
Среди них выделяется человек с полностью
окрашенной в красный цвет головой. Он сидит
в красном раритетном автомобиле Porsche,
превращаясь в неподвижный знак силы,
которая не объясняет себя и не требует
объяснений. Его присутствие не является
событием — скорее, это состояние мира,
в котором доминирует инерция и напряжение.
Ребёнок становится единственным, кто
пересекает границу между пространствами.
Его взгляд фиксирует сцену, не интерпретируя
её. Он не обладает системой смыслов, которая
могла бы объяснить увиденное, и именно это
делает его восприятие предельно чистым.
В этом движении проявляется центральная
фигура работы — человек до интерпретации,
до страха, до социальной роли. Существо,
которое ещё не разделено на наблюдателя
и объект наблюдения.
В контексте проекта "URBI & ORBI" портал
вновь возникает как универсальный механизм
перехода между состояниями сознания.
Но здесь он становится не архитектурной
формой и не символом, а моментом разрыва
опыта, в котором реальность на мгновение перестаёт быть объяснимой. Работа
обращается к представлению
о человеческой природе как о поле игры,
где сталкиваются силы, предшествующие
рациональному выбору. В этой системе
ребёнок оказывается не образом возраста,
а состоянием восприятия — точкой, в которой
мир ещё не разделён на добро и зло, свет
и тьму, наблюдателя и участника.
"Homo Ludens" фиксирует момент, в котором
игра становится первичной формой
существования, а движение — единственным
способом понимания реальности.
В центре тёмного пространства появляется
фигура ребёнка. Его движение лишено цели
и знания маршрута, но в нём присутствует
внутренняя необходимость — как будто путь уже
существует до начала шага. Он приближается
к отверстию, воспринимаемому как граница,
проход или случайная трещина в реальности.
фигура ребёнка. Его движение лишено цели
и знания маршрута, но в нём присутствует
внутренняя необходимость — как будто путь уже
существует до начала шага. Он приближается
к отверстию, воспринимаемому как граница,
проход или случайная трещина в реальности.
Credits of the “Homo ludens”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mark BSC
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
Mua: Evgenia Strokan
Mua: Nadya Imadginarium
Special thanks: Zhanna Maliti
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
music: Mark BSC
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
Mua: Evgenia Strokan
Mua: Nadya Imadginarium
Special thanks: Zhanna Maliti
video-installetion
Homo ludens
Directed by Roma Linza
Starring: Alina Miller
Cast: Ella Fishman, Leonid Eskin
Special guest: Dany Andrushchuk
Producer/Art director: Alexandr Matzanski
Technical department/Camera support/Clean up: Semyon Matvievskii
Music composer: Mitya Tipikin
Sound engineer: Ivan Khorov
Sound designer FX: Маrk Prokofev, Daniil Prokofev, Alexandr Matzanski, Egor Mozgovoi
Edit: Roma Linza
Location: Sergey TakeCut, Julls Chi
Requisite: Egor Mozgovoi, Ivan Zubarev, Alena Tsyganova
Costume design & Requisite: Julls Chi
Media Curator: Polkacheva Taisiia
MUAH: Nadya Golicheva, Evgeniya Strokan
Supporting actors: Svetlana Vakhrusheva, Elizaveta Aleksandrova, Egor Mozgovoi
Маrk Prokofev, Emin Zargaryan, Raven Chester
Associate Producer: Alexandr Battalov
Sound pack ( - un_deep '22 - ) by marc. (seaberth.)
https://on.soundcloud.com/WHTiX
Starring: Alina Miller
Cast: Ella Fishman, Leonid Eskin
Special guest: Dany Andrushchuk
Producer/Art director: Alexandr Matzanski
Technical department/Camera support/Clean up: Semyon Matvievskii
Music composer: Mitya Tipikin
Sound engineer: Ivan Khorov
Sound designer FX: Маrk Prokofev, Daniil Prokofev, Alexandr Matzanski, Egor Mozgovoi
Edit: Roma Linza
Location: Sergey TakeCut, Julls Chi
Requisite: Egor Mozgovoi, Ivan Zubarev, Alena Tsyganova
Costume design & Requisite: Julls Chi
Media Curator: Polkacheva Taisiia
MUAH: Nadya Golicheva, Evgeniya Strokan
Supporting actors: Svetlana Vakhrusheva, Elizaveta Aleksandrova, Egor Mozgovoi
Маrk Prokofev, Emin Zargaryan, Raven Chester
Associate Producer: Alexandr Battalov
Sound pack ( - un_deep '22 - ) by marc. (seaberth.)
https://on.soundcloud.com/WHTiX
Фильм - история девушки, живущей в студенческом общежитии
с консервативными порядками. Внутренний мир главной героини,
ее романтизм и открытость всему новому сталкиваются с жестким укладом жизни и чем-то еще непонятным, пугающим... Этот фильм - исследование экзистенциальных феноменов подлинного и мнимого существования героя.
с консервативными порядками. Внутренний мир главной героини,
ее романтизм и открытость всему новому сталкиваются с жестким укладом жизни и чем-то еще непонятным, пугающим... Этот фильм - исследование экзистенциальных феноменов подлинного и мнимого существования героя.
Фильм - история девушки, живущей
в студенческом общежитии
с консервативными порядками. Внутренний
мир главной героини, ее романтизм
и открытость всему новому сталкиваются
с жестким укладом жизни и чем-то еще
непонятным, пугающим... Этот фильм
- исследование экзистенциальных феноменов
подлинного и мнимого существования героя.
в студенческом общежитии
с консервативными порядками. Внутренний
мир главной героини, ее романтизм
и открытость всему новому сталкиваются
с жестким укладом жизни и чем-то еще
непонятным, пугающим... Этот фильм
- исследование экзистенциальных феноменов
подлинного и мнимого существования героя.
Directed by Roma Linza
Starring: Alina Miller
Cast: Ella Fishman, Leonid Eskin
Special guest: Dany Andrushchuk
Producer/Art director: Alexandr Matzanski
Technical department/Camera support/Clean up: Semyon Matvievskii
Music composer: Mitya Tipikin
Sound engineer: Ivan Khorov
Sound designer FX: Маrk Prokofev, Daniil Prokofev,
Sound designer FX: Alexandr Matzanski, Egor Mozgovoi
Edit: Roma Linza
Location: Sergey TakeCut, Julls Chi
Requisite: Egor Mozgovoi, Ivan Zubarev, Alena Tsyganova
Costume design & Requisite: Julls Chi
Media Curator: Polkacheva Taisiia
MUAH: Nadya Golicheva, Evgeniya Strokan
Supporting actors: Svetlana Vakhrusheva, Elizaveta Aleksandrova, Supporting actors: Elizaveta Aleksandrova, Egor Mozgovoi
Supporting actors: Маrk Prokofev, Emin Zargaryan,Raven Chester
Associate Producer: Alexandr Battalov
Sound pack ( - un_deep '22 - ) by marc. (seaberth.)
https://on.soundcloud.com/WHTiX
Starring: Alina Miller
Cast: Ella Fishman, Leonid Eskin
Special guest: Dany Andrushchuk
Producer/Art director: Alexandr Matzanski
Technical department/Camera support/Clean up: Semyon Matvievskii
Music composer: Mitya Tipikin
Sound engineer: Ivan Khorov
Sound designer FX: Маrk Prokofev, Daniil Prokofev,
Sound designer FX: Alexandr Matzanski, Egor Mozgovoi
Edit: Roma Linza
Location: Sergey TakeCut, Julls Chi
Requisite: Egor Mozgovoi, Ivan Zubarev, Alena Tsyganova
Costume design & Requisite: Julls Chi
Media Curator: Polkacheva Taisiia
MUAH: Nadya Golicheva, Evgeniya Strokan
Supporting actors: Svetlana Vakhrusheva, Elizaveta Aleksandrova, Supporting actors: Elizaveta Aleksandrova, Egor Mozgovoi
Supporting actors: Маrk Prokofev, Emin Zargaryan,Raven Chester
Associate Producer: Alexandr Battalov
Sound pack ( - un_deep '22 - ) by marc. (seaberth.)
https://on.soundcloud.com/WHTiX
Culture code
Находясь на пересечении документального кино, визуальной поэзии и перформативного высказывания, фильм обращается к состоянию перехода — хрупкому моменту, когда привычная реальность начинает распадаться, а новые формы понимания мира ещё не обрели своих очертаний. Через звук, образ и поэтическое слово "Культурный код" размышляет о неопределённости, трансформации и невидимых эмоциональных потоках, формирующих как личный, так и коллективный опыт.
В фильме приняли участие музыкант оркестра Большого театра Москвы Антон Изгагин, vr artist Ильдар Якубов и уличный поэт Франсуа.
В фильме приняли участие музыкант оркестра Большого театра Москвы Антон Изгагин, vr artist Ильдар Якубов и уличный поэт Франсуа.
"Культурный код" — гибридный фильм, исследующий музыку как носитель коллективных эмоций и культурной памяти.
experimental short film
"Культурный код" — гибридный фильм,
исследующий музыку как носитель
коллективных эмоций и культурной памяти.
Находясь на пересечении документального
кино, визуальной поэзии и перформативного
высказывания, фильм обращается
к состоянию перехода — хрупкому моменту,
когда привычная реальность начинает
распадаться, а новые формы понимания
мира ещё не обрели своих очертаний.
Через звук, образ и поэтическое слово
"Культурный код" размышляет
о неопределённости, трансформации
и невидимых эмоциональных потоках,
формирующих как личный, так
и коллективный опыт.
В фильме приняли участие музыкант
оркестра Большого театра Москвы
Антон Изгагин, vr artist Ильдар Якубов
и уличный поэт Франсуа.
Режиссёр и монтажёр — Роман Линза.
исследующий музыку как носитель
коллективных эмоций и культурной памяти.
Находясь на пересечении документального
кино, визуальной поэзии и перформативного
высказывания, фильм обращается
к состоянию перехода — хрупкому моменту,
когда привычная реальность начинает
распадаться, а новые формы понимания
мира ещё не обрели своих очертаний.
Через звук, образ и поэтическое слово
"Культурный код" размышляет
о неопределённости, трансформации
и невидимых эмоциональных потоках,
формирующих как личный, так
и коллективный опыт.
В фильме приняли участие музыкант
оркестра Большого театра Москвы
Антон Изгагин, vr artist Ильдар Якубов
и уличный поэт Франсуа.
Режиссёр и монтажёр — Роман Линза.
"Культурный код" — гибридный фильм, исследующий музыку как носитель
коллективных эмоций и культурной памяти.
Находясь на пересечении документального
кино, визуальной поэзии и перформативного высказывания, фильм обращается
к состоянию перехода — хрупкому моменту,
когда привычная реальность начинает
распадаться, а новые формы понимания
мира ещё не обрели своих очертаний.
Через звук, образ и поэтическое слово
"Культурный код" размышляет
о неопределённости, трансформации
коллективных эмоций и культурной памяти.
Находясь на пересечении документального
кино, визуальной поэзии и перформативного высказывания, фильм обращается
к состоянию перехода — хрупкому моменту,
когда привычная реальность начинает
распадаться, а новые формы понимания
мира ещё не обрели своих очертаний.
Через звук, образ и поэтическое слово
"Культурный код" размышляет
о неопределённости, трансформации
experimental short film
Culture code
Кампания для бренда Dime, вдохновлённая эстетикой скейт-культуры
и её особым отношением к городской среде. Проект исследует движение, свободу
и взаимодействие человека с пространством. Визуальный язык кампании строится
на сочетании документальной наблюдательности и кинематографического подхода, позволяя передать энергию скейтбординга без прямой иллюстративности. В центре внимания — не только одежда, но и состояние: чувство независимости, спонтанности и постоянного поиска новых траекторий движения в городе. Режиссура и визуальная концепция — Роман Линза.
и её особым отношением к городской среде. Проект исследует движение, свободу
и взаимодействие человека с пространством. Визуальный язык кампании строится
на сочетании документальной наблюдательности и кинематографического подхода, позволяя передать энергию скейтбординга без прямой иллюстративности. В центре внимания — не только одежда, но и состояние: чувство независимости, спонтанности и постоянного поиска новых траекторий движения в городе. Режиссура и визуальная концепция — Роман Линза.
campaign film
Dime
Кампания для бренда Dime, вдохновлённая
эстетикой скейт-культуры и её особым
отношением к городской среде.
Проект исследует движение, свободу
и взаимодействие человека
с пространством. Визуальный язык
эстетикой скейт-культуры и её особым
отношением к городской среде.
Проект исследует движение, свободу
и взаимодействие человека
с пространством. Визуальный язык
Кампания для бренда Dime, вдохновлённая
эстетикой скейт-культуры и её особым
отношением к городской среде.
Проект исследует движение, свободу
и взаимодействие человека
с пространством. Визуальный язык кампании
строится на сочетании документальной наблюдательности и кинематографического
подхода, позволяя передать энергию
скейтбординга без прямой иллюстративности.
В центре внимания — не только одежда,
но и состояние: чувство независимости,
спонтанности и постоянного поиска новых
траекторий движения в городе.
Режиссура и визуальная концепция
— Роман Линза.
эстетикой скейт-культуры и её особым
отношением к городской среде.
Проект исследует движение, свободу
и взаимодействие человека
с пространством. Визуальный язык кампании
строится на сочетании документальной наблюдательности и кинематографического
подхода, позволяя передать энергию
скейтбординга без прямой иллюстративности.
В центре внимания — не только одежда,
но и состояние: чувство независимости,
спонтанности и постоянного поиска новых
траекторий движения в городе.
Режиссура и визуальная концепция
— Роман Линза.
campaign film
Dime
Документальный фильм-портрет одного
из ключевых художников российского
стрит-арта — Кирилла Кто. На фоне подготовки персональной выставки автор исследует границы между публичным и институциональным искусством. Через наблюдение за творческим процессом фильм раскрывает внутреннюю логику художника и ставит вопросы о месте искусства
в современном городском пространстве.
из ключевых художников российского
стрит-арта — Кирилла Кто. На фоне подготовки персональной выставки автор исследует границы между публичным и институциональным искусством. Через наблюдение за творческим процессом фильм раскрывает внутреннюю логику художника и ставит вопросы о месте искусства
в современном городском пространстве.
the documentary film
Kirill Kto
the documentary film
Kirill Kto
Документальный фильм-портрет одного
из ключевых художников российского
стрит-арта — Кирилла Кто. На фоне
подготовки персональной выставки автор
исследует границы между публичным
и институциональным искусством. Через
наблюдение за творческим процессом фильм
раскрывает внутреннюю логику художника
и ставит вопросы о месте искусства
в современном городском пространстве.
из ключевых художников российского
стрит-арта — Кирилла Кто. На фоне
подготовки персональной выставки автор
исследует границы между публичным
и институциональным искусством. Через
наблюдение за творческим процессом фильм
раскрывает внутреннюю логику художника
и ставит вопросы о месте искусства
в современном городском пространстве.
Они появляются как единый организм, лишённый центра и общего замысла. Каждое тело движется
согласно собственной внутренней необходимости, следуя невидимому импульсу, происхождение
которого невозможно определить. Их траектории пересекаются, сталкиваются, растворяются друг
в друге, образуя изменчивый рисунок коллективного присутствия.
В пространстве работы отсутствует лидер и отсутствует цель. Движение становится
самостоятельной силой, подчиняющей себе участников действия. Попытка отделиться от общего
потока неизбежно вызывает ответную реакцию среды, словно сама структура стремится сохранить
собственную целостность.
Хореография, созданная совместно с Banzay, исследует момент, в котором индивидуальная воля
сталкивается с анонимной волей множества. Здесь группа существует как единое поле напряжения,
где каждый одновременно является самостоятельной фигурой и частью более крупного,
неосознающего себя тела.
Видео обращается к архетипическим моделям человеческого сосуществования
— к древнему инстинкту принадлежности, страху отделения и непрерывному стремлению
системы воспроизводить саму себя. Возникающий перед зрителем ритуал не имеет начала
и не предполагает завершения. Он разворачивается как бесконечный цикл взаимного притяжения
и удержания, в котором свобода и зависимость оказываются двумя сторонами одного движения.
«CRAB BUCKET» становится наблюдением за коллективным бессознательным, проявляющимся
через пластику тел, — пространством, где личность постоянно возникает из общего потока и вновь
исчезает внутри него.
согласно собственной внутренней необходимости, следуя невидимому импульсу, происхождение
которого невозможно определить. Их траектории пересекаются, сталкиваются, растворяются друг
в друге, образуя изменчивый рисунок коллективного присутствия.
В пространстве работы отсутствует лидер и отсутствует цель. Движение становится
самостоятельной силой, подчиняющей себе участников действия. Попытка отделиться от общего
потока неизбежно вызывает ответную реакцию среды, словно сама структура стремится сохранить
собственную целостность.
Хореография, созданная совместно с Banzay, исследует момент, в котором индивидуальная воля
сталкивается с анонимной волей множества. Здесь группа существует как единое поле напряжения,
где каждый одновременно является самостоятельной фигурой и частью более крупного,
неосознающего себя тела.
Видео обращается к архетипическим моделям человеческого сосуществования
— к древнему инстинкту принадлежности, страху отделения и непрерывному стремлению
системы воспроизводить саму себя. Возникающий перед зрителем ритуал не имеет начала
и не предполагает завершения. Он разворачивается как бесконечный цикл взаимного притяжения
и удержания, в котором свобода и зависимость оказываются двумя сторонами одного движения.
«CRAB BUCKET» становится наблюдением за коллективным бессознательным, проявляющимся
через пластику тел, — пространством, где личность постоянно возникает из общего потока и вновь
исчезает внутри него.
Они появляются как единый организм, лишённый центра и общего замысла. Каждое тело движется согласно собственной внутренней необходимости, следуя невидимому импульсу, происхождение которого невозможно определить. Их траектории пересекаются, сталкиваются, растворяются друг
в друге, образуя изменчивый рисунок коллективного присутствия.
В пространстве работы отсутствует лидер и отсутствует цель. Движение становится самостоятельной силой, подчиняющей себе участников действия. Попытка отделиться от общего потока неизбежно вызывает ответную реакцию среды, словно сама структура стремится сохранить
в друге, образуя изменчивый рисунок коллективного присутствия.
В пространстве работы отсутствует лидер и отсутствует цель. Движение становится самостоятельной силой, подчиняющей себе участников действия. Попытка отделиться от общего потока неизбежно вызывает ответную реакцию среды, словно сама структура стремится сохранить
Credits of the “CRABUCKET”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
choreography : Banzay
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
choreography : Banzay
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
video-installetion
Crabbucket
Они появляются как единый организм,
лишённый центра и общего замысла. Каждое
тело движется согласно собственной
внутренней необходимости, следуя
невидимому импульсу, происхождение
которого невозможно определить.
Их траектории пересекаются,
лишённый центра и общего замысла. Каждое
тело движется согласно собственной
внутренней необходимости, следуя
невидимому импульсу, происхождение
которого невозможно определить.
Их траектории пересекаются,
Они появляются как единый организм,
лишённый центра и общего замысла. Каждое
тело движется согласно собственной
внутренней необходимости, следуя
невидимому импульсу, происхождение
которого невозможно определить.
Их траектории пересекаются,
сталкиваются, растворяются друг
в друге, образуя изменчивый рисунок
коллективного присутствия.
В пространстве работы отсутствует лидер
и отсутствует цель. Движение становится
самостоятельной силой, подчиняющей
себе участников действия. Попытка
отделиться от общего потока неизбежно
вызывает ответную реакцию среды, словно
сама структура стремится сохранить
собственную целостность.
Хореография, созданная совместно
с Banzay, исследует момент, в котором
индивидуальная воля сталкивается
с анонимной волей множества. Здесь
группа существует как единое поле
напряжения, где каждый одновременно
является самостоятельной фигурой
и частью более крупного, неосознающего
себя тела.
Видео обращается к архетипическим
моделям человеческого сосуществования
— к древнему инстинкту принадлежности,
страху отделения и непрерывному
стремлению системы воспроизводить саму
себя. Возникающий перед зрителем ритуал
не имеет начала и не предполагает
завершения. Он разворачивается как
бесконечный цикл взаимного притяжения
и удержания, в котором свобода
и зависимость оказываются двумя
сторонами одного движения.
«CRAB BUCKET» становится наблюдением
за коллективным бессознательным,
проявляющимся через пластику тел,
— пространством, где личность постоянно
возникает из общего потока и вновь
исчезает внутри него.
лишённый центра и общего замысла. Каждое
тело движется согласно собственной
внутренней необходимости, следуя
невидимому импульсу, происхождение
которого невозможно определить.
Их траектории пересекаются,
сталкиваются, растворяются друг
в друге, образуя изменчивый рисунок
коллективного присутствия.
В пространстве работы отсутствует лидер
и отсутствует цель. Движение становится
самостоятельной силой, подчиняющей
себе участников действия. Попытка
отделиться от общего потока неизбежно
вызывает ответную реакцию среды, словно
сама структура стремится сохранить
собственную целостность.
Хореография, созданная совместно
с Banzay, исследует момент, в котором
индивидуальная воля сталкивается
с анонимной волей множества. Здесь
группа существует как единое поле
напряжения, где каждый одновременно
является самостоятельной фигурой
и частью более крупного, неосознающего
себя тела.
Видео обращается к архетипическим
моделям человеческого сосуществования
— к древнему инстинкту принадлежности,
страху отделения и непрерывному
стремлению системы воспроизводить саму
себя. Возникающий перед зрителем ритуал
не имеет начала и не предполагает
завершения. Он разворачивается как
бесконечный цикл взаимного притяжения
и удержания, в котором свобода
и зависимость оказываются двумя
сторонами одного движения.
«CRAB BUCKET» становится наблюдением
за коллективным бессознательным,
проявляющимся через пластику тел,
— пространством, где личность постоянно
возникает из общего потока и вновь
исчезает внутри него.
Credits of the “CRABUCKET”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
choreography : Banzay
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
choreography : Banzay
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzansky
executive producer: Sergey Takecut
executive producer: Just Chi
cameraman: Timotejus Motskus
backstage cameramen: Egor Mozgovoy
DANCERS:
Banzay
Ilya Lakaev
Aidana Turgunbekova
Muraon Line
Yagulf Gulia
Artem Muravey
Orochighoul Mohammed
Sergei Tse
Ilnam Kim
Polina Kapylova
Ksenia Nikolaeva
BANZAY x Roman Linza - Drum Equivalent
video-installetion
Crabbucket
Red Territory
photography
Для эстетического оформления художественных пространств, для показа инсталяций серии
“URBI & ORBI” by Roman Linza — фото работы на тему серии; лекгие образы; акценты...
“URBI & ORBI” by Roman Linza — фото работы на тему серии; лекгие образы; акценты...
photography
Red Territory
Mirror stage series
photography
Нож, обращённый к собственному отражению,
становится метафорой самосознания. Лишённый
действия, он оказывается в ситуации созерцания
самого себя. Работа исследует границу между
объектом и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
становится метафорой самосознания. Лишённый
действия, он оказывается в ситуации созерцания
самого себя. Работа исследует границу между
объектом и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
Нож, обращённый к собственному отражению, становится метафорой самосознания. Лишённый действия, он оказывается в ситуации созерцания самого себя. Работа исследует границу между объектом и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
и тем, кем себя представляем.
Mirror stage series
photography
Нож, обращённый к собственному отражению, становится метафорой самосознания. Лишённый действия, он оказывается
в ситуации созерцания самого себя.
Работа исследует границу между объектом
и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
в ситуации созерцания самого себя.
Работа исследует границу между объектом
и образом, между тем, чем мы являемся,
и тем, кем себя представляем.
After Eden
photography
Можно различать имитацию как особый фактор во всём, что есть в этом мире.
photography
After Eden
photography
After eden
В кадре зафиксирован жест, в котором одно тело временно ограничивает восприятие другого. Закрытые глаза становятся не столько знаком утраты зрения, сколько состоянием отключённого наблюдения — паузой между восприятием и интерпретацией.
Руки с удлинёнными ногтями формируют хрупкую, почти ритуальную конструкцию контакта. Этот жест одновременно может быть прочитан как защита, игра или форма контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно. Изображение существует в пространстве неопределённого воздействия, где граница между заботой и подчинением остаётся неразрешённой.
Руки с удлинёнными ногтями формируют хрупкую, почти ритуальную конструкцию контакта. Этот жест одновременно может быть прочитан как защита, игра или форма контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно. Изображение существует в пространстве неопределённого воздействия, где граница между заботой и подчинением остаётся неразрешённой.
В кадре зафиксирован жест, в котором
одно тело временно ограничивает восприятие другого. Закрытые глаза становятся не столько знаком утраты зрения, сколько состоянием отключённого наблюдения — паузой между
одно тело временно ограничивает восприятие другого. Закрытые глаза становятся не столько знаком утраты зрения, сколько состоянием отключённого наблюдения — паузой между
В кадре зафиксирован жест, в котором
одно тело временно ограничивает восприятие
другого. Закрытые глаза становятся не столько
знаком утраты зрения, сколько состоянием
отключённого наблюдения — паузой между
восприятием и интерпретацией.
Руки с удлинёнными ногтями формируют
хрупкую, почти ритуальную конструкцию
контакта. Этот жест одновременно может
быть прочитан как защита, игра или форма
контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно.
Изображение существует в пространстве
неопределённого воздействия, где граница
между заботой и подчинением остаётся
неразрешённой.
одно тело временно ограничивает восприятие
другого. Закрытые глаза становятся не столько
знаком утраты зрения, сколько состоянием
отключённого наблюдения — паузой между
восприятием и интерпретацией.
Руки с удлинёнными ногтями формируют
хрупкую, почти ритуальную конструкцию
контакта. Этот жест одновременно может
быть прочитан как защита, игра или форма
контроля, но ни одно из этих значений
не закрепляется окончательно.
Изображение существует в пространстве
неопределённого воздействия, где граница
между заботой и подчинением остаётся
неразрешённой.
After eden
photography
В кадре зафиксирован момент физического соприкосновения двух фигур — ребёнка и взрослого тела.
Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии неопределённости: между инстинктом и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии проявляется первичная природа взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии неопределённости: между инстинктом и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии проявляется первичная природа взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
The child and the beast
photography
В кадре зафиксирован момент физического
соприкосновения двух фигур — ребёнка
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно
воспринимается как игра и как нарушение
привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии
неопределённости: между инстинктом
и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии
проявляется первичная природа
взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
соприкосновения двух фигур — ребёнка
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно
воспринимается как игра и как нарушение
привычной дистанции между телами.
Сцена существует в состоянии
неопределённости: между инстинктом
и вниманием, между исследованием
и импульсом. В этом коротком действии
проявляется первичная природа
взаимодействия, ещё не разделённая
на социальные коды и интерпретации.
В кадре зафиксирован момент физического соприкосновения двух фигур — ребёнка
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
и взрослого тела. Жест ребёнка одновременно воспринимается как игра и как нарушение привычной дистанции между телами.
The child and the beast
photography
В центре стерильного пространства разворачивается поединок. Два фехтовальщика непрерывно атакуют и защищаются, воспроизводя древний ритуал противостояния. Однако постепенно становится очевидно, что происходящее не является столкновением двух соперников. Перед зрителем возникает замкнутая система,
в которой каждый ведёт бой с собственным отражением.
Вокруг поединка собирается безликая толпа наблюдателей. Их лица скрыты под тонкой тканью, стирающей индивидуальные черты и превращающей множество
в которой каждый ведёт бой с собственным отражением.
Вокруг поединка собирается безликая толпа наблюдателей. Их лица скрыты под тонкой тканью, стирающей индивидуальные черты и превращающей множество
В центре стерильного пространства разворачивается поединок. Два фехтовальщика непрерывно атакуют и защищаются, воспроизводя древний ритуал противостояния.
Однако постепенно становится очевидно, что происходящее не является столкновением двух соперников. Перед зрителем возникает замкнутая система,
в которой каждый ведёт бой с собственным отражением.
Вокруг поединка собирается безликая толпа наблюдателей. Их лица скрыты под тонкой тканью, стирающей индивидуальные черты и превращающей множество людей в единый анонимный организм. Вооружённые экранами мобильных телефонов, они фиксируют происходящее, превращая чужой конфликт в объект потребления.
Камеры становятся продолжением взгляда. Внимание публики направлено
не на поиск истины и не на разрешение противоречия, а на сам процесс борьбы. Поединок существует постольку, поскольку за ним наблюдают.
Работа исследует пространство, где личный внутренний конфликт становится публичным зрелищем. В современном мире человек всё чаще оказывается одновременно участником собственной драмы и объектом чужого созерцания.
Его сомнения, поражения, страхи и попытки преодоления мгновенно превращаются
в образ, доступный для воспроизводства и распространения.
В контексте проекта «URBI & ORBI» дуэль становится метафорой расколотого сознания. Противники представляют не двух людей, а две силы внутри одного субъекта — волю и сомнение, контроль и импульс, стремление к свободе
и потребность в самоограничении. Безликая толпа вокруг них выступает свидетелем этого бесконечного внутреннего процесса, извлекая из него собственное зрелище.
Поединок не предполагает победителя. Он продолжается до тех пор, пока существует взгляд, обращённый на борьбу.
Однако постепенно становится очевидно, что происходящее не является столкновением двух соперников. Перед зрителем возникает замкнутая система,
в которой каждый ведёт бой с собственным отражением.
Вокруг поединка собирается безликая толпа наблюдателей. Их лица скрыты под тонкой тканью, стирающей индивидуальные черты и превращающей множество людей в единый анонимный организм. Вооружённые экранами мобильных телефонов, они фиксируют происходящее, превращая чужой конфликт в объект потребления.
Камеры становятся продолжением взгляда. Внимание публики направлено
не на поиск истины и не на разрешение противоречия, а на сам процесс борьбы. Поединок существует постольку, поскольку за ним наблюдают.
Работа исследует пространство, где личный внутренний конфликт становится публичным зрелищем. В современном мире человек всё чаще оказывается одновременно участником собственной драмы и объектом чужого созерцания.
Его сомнения, поражения, страхи и попытки преодоления мгновенно превращаются
в образ, доступный для воспроизводства и распространения.
В контексте проекта «URBI & ORBI» дуэль становится метафорой расколотого сознания. Противники представляют не двух людей, а две силы внутри одного субъекта — волю и сомнение, контроль и импульс, стремление к свободе
и потребность в самоограничении. Безликая толпа вокруг них выступает свидетелем этого бесконечного внутреннего процесса, извлекая из него собственное зрелище.
Поединок не предполагает победителя. Он продолжается до тех пор, пока существует взгляд, обращённый на борьбу.
Credits of the “DUEL WITH YOURSELF”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzanskyi
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzanskyi
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Категория состязательных имитаций, где искусственно вводится равенство шансов. Цель такой имитации — выявить лучшего. Состязание или игра в дуэль составляет суть имитации — имитация воли к власти. Сравнивая дуэль с имитацией, можно
привести пример турниров IXX века на шпагах, где изначально кровавая борьба превратилась в пафосное состязание напоказ. Вместе с тем, современное обществ возвышает распрю до культурного уровня, подразумевая уважение к противнику
и понятие чести. Именно на этом вырастают понятия рыцарства и международного права, которые составляют суть человечности.
привести пример турниров IXX века на шпагах, где изначально кровавая борьба превратилась в пафосное состязание напоказ. Вместе с тем, современное обществ возвышает распрю до культурного уровня, подразумевая уважение к противнику
и понятие чести. Именно на этом вырастают понятия рыцарства и международного права, которые составляют суть человечности.
Duel with yourself
video-installetion
Credits of the “DUEL WITH YOURSELF”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzanskyi
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzanskyi
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Dialogue with yourself
video-installetion
В центре стерильного пространства
разворачивается поединок. Два
фехтовальщика непрерывно атакуют
и защищаются, воспроизводя древний ритуал
противостояния. Однако постепенно
становится очевидно, что происходящее
не является столкновением двух соперников.
Перед зрителем возникает замкнутая
система, в которой каждый ведёт бой
с собственным отражением.
Вокруг поединка собирается безликая толпа
наблюдателей. Их лица скрыты под тонкой
тканью, стирающей индивидуальные черты
и превращающей множество людей
в единый анонимный организм. Вооружённые
экранами мобильных телефонов, они
фиксируют происходящее, превращая
чужой конфликт в объект потребления.
Камеры становятся продолжением взгляда.
Внимание публики направлено не на поиск
истины и не на разрешение противоречия,
а на сам процесс борьбы. Поединок
существует постольку, поскольку
за ним наблюдают.
Работа исследует пространство, где личный
внутренний конфликт становится публичным
зрелищем. В современном мире человек всё
чаще оказывается одновременно участником
собственной драмы и объектом чужого
созерцания. Его сомнения, поражения, страхи
и попытки преодоления мгновенно
превращаются в образ, доступный
для воспроизводства и распространения.
В контексте проекта "URBI & ORBI" дуэль становится метафорой расколотого сознания. Противники представляют не двух людей,
а две силы внутри одного субъекта — волю
и сомнение, контроль и импульс, стремление
к свободе и потребность в самоограничении. Безликая толпа вокруг них выступает свидетелем этого бесконечного внутреннего процесса, извлекая из него собственное зрелище.
Поединок не предполагает победителя.
Он продолжается до тех пор, пока существует взгляд, обращённый на борьбу.
разворачивается поединок. Два
фехтовальщика непрерывно атакуют
и защищаются, воспроизводя древний ритуал
противостояния. Однако постепенно
становится очевидно, что происходящее
не является столкновением двух соперников.
Перед зрителем возникает замкнутая
система, в которой каждый ведёт бой
с собственным отражением.
Вокруг поединка собирается безликая толпа
наблюдателей. Их лица скрыты под тонкой
тканью, стирающей индивидуальные черты
и превращающей множество людей
в единый анонимный организм. Вооружённые
экранами мобильных телефонов, они
фиксируют происходящее, превращая
чужой конфликт в объект потребления.
Камеры становятся продолжением взгляда.
Внимание публики направлено не на поиск
истины и не на разрешение противоречия,
а на сам процесс борьбы. Поединок
существует постольку, поскольку
за ним наблюдают.
Работа исследует пространство, где личный
внутренний конфликт становится публичным
зрелищем. В современном мире человек всё
чаще оказывается одновременно участником
собственной драмы и объектом чужого
созерцания. Его сомнения, поражения, страхи
и попытки преодоления мгновенно
превращаются в образ, доступный
для воспроизводства и распространения.
В контексте проекта "URBI & ORBI" дуэль становится метафорой расколотого сознания. Противники представляют не двух людей,
а две силы внутри одного субъекта — волю
и сомнение, контроль и импульс, стремление
к свободе и потребность в самоограничении. Безликая толпа вокруг них выступает свидетелем этого бесконечного внутреннего процесса, извлекая из него собственное зрелище.
Поединок не предполагает победителя.
Он продолжается до тех пор, пока существует взгляд, обращённый на борьбу.
В центре стерильного пространства
разворачивается поединок. Два
фехтовальщика непрерывно атакуют
и защищаются, воспроизводя древний ритуал
противостояния. Однако постепенно
становится очевидно, что происходящее
не является столкновением двух соперников.
разворачивается поединок. Два
фехтовальщика непрерывно атакуют
и защищаются, воспроизводя древний ритуал
противостояния. Однако постепенно
становится очевидно, что происходящее
не является столкновением двух соперников.
video-installetion
Duel with yourself
Credits of the “DUEL WITH YOURSELF”:
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzanskyi
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
idea; DOP; edit; directed by: Roma Linza
executive producer: Alexandr Battalov
executive producer: Aleksander Matzanskyi
executive producer: Sergey Takecut
cameraman: Timotejus Motskus
art by: Kolya Mikheev
backstage cameraman: Egor Mozgovoy
Категория состязательных имитаций,
где искусственно вводится равенство шансов. Цель такой имитации - выявить лучшего. Состязание или игра в дуэль составляет суть имитации - имитация воли к власти. Сравнивая
дуэль с имитацией, можно привести пример турниров IXX века на шпагах, где изначально кровавая борьба превратилась в пафосное состязание напоказ. Вместе с тем, современное обществ возвышает распрю до культурного уровня, подразумевая уважение к противнику
и понятие чести. Именно на этом вырастают понятия рыцарства и международного права, которые составляют суть человечности.
где искусственно вводится равенство шансов. Цель такой имитации - выявить лучшего. Состязание или игра в дуэль составляет суть имитации - имитация воли к власти. Сравнивая
дуэль с имитацией, можно привести пример турниров IXX века на шпагах, где изначально кровавая борьба превратилась в пафосное состязание напоказ. Вместе с тем, современное обществ возвышает распрю до культурного уровня, подразумевая уважение к противнику
и понятие чести. Именно на этом вырастают понятия рыцарства и международного права, которые составляют суть человечности.
Каждая работа серии обращается к темам человеческой идентичности, памяти, страха, стремления
и природы выбора. Через пластический образ, ритм кадра и атмосферу визуального напряжения проект исследует состояние человека вне времени и культурных границ, создавая универсальный эмоциональный код, понятный международной аудитории.
Видеоинсталляции ORBI SERIES были представлены в рамках выставочных и арт-пространств, включая Центр современного искусства Винзавод, став частью современных экспозиций, работающихна пересечении искусства, кино и пространственного опыта.
Параллельно с созданием серии велась работа над документальным фильмом, посвящённым процессу производства проекта, внутренней динамике команды и авторскому методу. Фильм раскрывает закулисье создания визуального искусства и фиксирует путь от художественной
идеи до её воплощения в пространстве выставки.
и природы выбора. Через пластический образ, ритм кадра и атмосферу визуального напряжения проект исследует состояние человека вне времени и культурных границ, создавая универсальный эмоциональный код, понятный международной аудитории.
Видеоинсталляции ORBI SERIES были представлены в рамках выставочных и арт-пространств, включая Центр современного искусства Винзавод, став частью современных экспозиций, работающихна пересечении искусства, кино и пространственного опыта.
Параллельно с созданием серии велась работа над документальным фильмом, посвящённым процессу производства проекта, внутренней динамике команды и авторскому методу. Фильм раскрывает закулисье создания визуального искусства и фиксирует путь от художественной
идеи до её воплощения в пространстве выставки.
Orbi Series by Roman Linza — масштабная серия художественных видеоинсталляций. Серия исследует внутреннюю архитектуру человеческой природы через визуальный язык света, движения и символа. Проект объединяет кинематограф, перформативную среду
и инсталляционное искусство, формируя многослойные пространства, в которых зритель становитсяне наблюдателем, а частью эмоционального и философского высказывания.
и инсталляционное искусство, формируя многослойные пространства, в которых зритель становитсяне наблюдателем, а частью эмоционального и философского высказывания.
the trailer of the series
Urbi & Orbi – Intro
Urbi & Orbi – Intro
Orbi Series by Roman Linza — масштабная
серия художественных видеоинсталляций.
Серия исследует внутреннюю архитектуру
человеческой природы через визуальный
язык света, движения и символа. Проект
объединяет кинематограф, перформативную
среду и инсталляционное искусство,
серия художественных видеоинсталляций.
Серия исследует внутреннюю архитектуру
человеческой природы через визуальный
язык света, движения и символа. Проект
объединяет кинематограф, перформативную
среду и инсталляционное искусство,
Orbi Series by Roman Linza — масштабная
серия художественных видеоинсталляций.
Серия исследует внутреннюю архитектуру
человеческой природы через визуальный
язык света, движения и символа. Проект
объединяет кинематограф, перформативную
среду и инсталляционное искусство,
формируя многослойные пространства,
в которых зритель становитсяне
наблюдателем, а частью эмоционального
и философского высказывания.
Каждая работа серии обращается к темам
человеческой идентичности, памяти, страха,
стремления и природы выбора. Через
пластический образ, ритм кадра и атмосферу
визуального напряжения проект исследует
состояние человека вне времени
и культурных границ, создавая
универсальный эмоциональный код,
понятный международной аудитории.
Видеоинсталляции ORBI SERIES были
представлены в рамках выставочных
и арт-пространств, включая Центр
современного искусства Винзавод, став
частью современных экспозиций,
работающихна пересечении искусства,
кино и пространственного опыта.
Параллельно с созданием серии велась
работа над документальным фильмом,
посвящённым процессу производства
проекта, внутренней динамике команды
и авторскому методу. Фильм раскрывает
закулисье создания визуального искусства
и фиксирует путь от художественной идеи
до её воплощения в пространстве выставки.
серия художественных видеоинсталляций.
Серия исследует внутреннюю архитектуру
человеческой природы через визуальный
язык света, движения и символа. Проект
объединяет кинематограф, перформативную
среду и инсталляционное искусство,
формируя многослойные пространства,
в которых зритель становитсяне
наблюдателем, а частью эмоционального
и философского высказывания.
Каждая работа серии обращается к темам
человеческой идентичности, памяти, страха,
стремления и природы выбора. Через
пластический образ, ритм кадра и атмосферу
визуального напряжения проект исследует
состояние человека вне времени
и культурных границ, создавая
универсальный эмоциональный код,
понятный международной аудитории.
Видеоинсталляции ORBI SERIES были
представлены в рамках выставочных
и арт-пространств, включая Центр
современного искусства Винзавод, став
частью современных экспозиций,
работающихна пересечении искусства,
кино и пространственного опыта.
Параллельно с созданием серии велась
работа над документальным фильмом,
посвящённым процессу производства
проекта, внутренней динамике команды
и авторскому методу. Фильм раскрывает
закулисье создания визуального искусства
и фиксирует путь от художественной идеи
до её воплощения в пространстве выставки.
the trailer of the series